Экологическая полиция

Экологическая полиция

Корреспондент «Фонаря» узнал у руководителя белгородского отделения «Зелёного фронта» Кирилла Болгова, откуда организация берёт деньги на свою деятельность, чего экоактивисты ждут от губернатора Евгения Савченко и что делать человеку, который обнаружил у себя в районе свалку, которой здесь раньше не было.

  

— Кирилл, расскажи для тех, кто ни разу не слышал о «Зелёном фронте», что это такое? Сколько вас в организации? Как ты туда попал и стал координатором?

 

— «Зелёный фронт» — это межрегиональная общественная экологическая организация. Работаем в разных регионах России. Занимаемся выявлениями нарушений природоохранного законодательства и их устранением. Узнал об организации, когда искал в интернете партнёров для сотрудничества по одному из проектов на прошлом месте работы. Посмотрел на сайте, чем занимаются, и понял, что дело достойное и нужное. Связался по указанному адресу с руководителем природоохранных проектов. Мой трудовой опыт и образование также оказались подходящими.

 

Кирилл Болгов, фото из личного архива

 

— Как вы работаете? Объясни механизм: к вам поступают жалобы от жителей на свалки или вы сами выезжаете в «поля» и обнаруживаете нарушения? Что делаете дальше? Как взаимодействуете с органами власти и другими организациями? Как на вас реагируют? Какой итог?

 

— Это и общественный экологический мониторинг — то, что ты назвал выездом в «поля» и жалобы от неравнодушных граждан, активистов других организаций, нередко информацию дают журналисты. Кроме того, всё это, зачастую, совмещается. Так получается синергетический эффект — выезд с активистами и журналистами в «поля», где уже ждут неравнодушные граждане. Но это в идеале. Помимо этого, ведётся большая аналитическая работа, исследуется статистика, карты (кадастровые, спутниковые, бумажные), мониторятся СМИ и официальные источники. Бывают неожиданные подходы, одним из неявных, но весьма неожиданных источников стали сайты и газеты бесплатных объявлений.

 

— «Зелёный фронт» имеет отношение к политическим партиям (например, тем же «Зелёным»)? За счёт чего он существует? Есть какое-то централизованное финансирование или это исключительно добровольческие инициативы?

 

— Когда-то в 2007 году «Зелёный фронт» имел отношение к партии «Зелёные». Наш руководитель Сергей Виноградов выдвигался в Госдуму от Санкт-Петербурга. Но партия распалась, перешла в «Справедливую Россию», а теперь опять возрождается.

 

В настоящий момент политической деятельностью мы не занимаемся. Произошло это, с одной стороны, как раз для того, чтобы работать непредвзято и независимо, с другой — в связи с тем, что конъюнктура общественной и политической жизни изменилась. На сегодняшний день наше государство заинтересовано в общественной работе. На неё выделяется финансирование в виде грантов.

«Зелёный Фронт» выполняет такие федеральные программы, как «Экология сельского хозяйства», «Обращение с отходами производства и потребления». Есть возможность совершать выезды, вести документооборот и полноценно работать. Однако собственный автопарк и с десяток автомобилей —это пока не про нас. Кроме того, существует раздел добровольных пожертвований.

 

 

 

— Перечисли наиболее весомые достижения «Зелёного фронта» в Белгородской области. Есть уже такое дело, за которое ты гордишься?

 

— Конечно же есть! Одним из первых серьёзных дел стал мусорный полигон в Октябрьском Белгородского района. Там отвал тлеющего мусора сгребался в озеро бульдозером. В Государственном реестре этот объект не числился и вообще был незаконным. Мы всё зафиксировали, сформировали запросы, и уже в феврале полигон был закрыт с планами на последующую рекультивацию. Тогда хорошо сработали все: и прокуратура, и управление экологической безопасности, и Росприроднадзор, и Роспотребнадзор. Потом была огромная дымящаяся свалка возле Алексеевки, на которую везли мимо нового полигона, чтобы, по-видимому, сэкономить. Вонь от неё порядком надоела жителям близлежащих улиц. Мы с нашим председателем Сергеем Виноградовым, а также с местным активистом тогда в округе за день зафиксировали свыше десятка различных нарушений. Совершенно разные масштабы, но каждое законченное дело, каждое приведённое в порядок место искренне радует.

 

 

— Вместо того, чтобы оценивать решения государственной власти, лично я предпочёл бы найти возможности их исполнения. Новое законодательство подразумевает снижение угрозы на окружающую среду. С 2017 года захоранивать перерабатываемые отходы будет нельзя. Для этого хочешь, не хочешь— надо налаживать диалог бизнеса, власти и общественников. Только в этой связке получится достаточно быстро преодолеть сложившуюся в регионе ситуацию. А ситуация такова:

 

  • нет ни одного полигона без негативного воздействия на окружающую среду;
  • территориальная схема обращения с отходами у нас разрабатывалась почему-то не специализированной организацией, а департаментом ЖКХ. Нас с нашими фактами там попросили подождать, когда её утвердят и опубликуют на официальном сайте;
  • в территориальную схему, по нашим данным, собираются включать объекты размещения отходов, которые на сегодняшний день не соответствуют требованиям действующего законодательства.

Я не знаю технологий, которые в 2017 году смогут «подсунуть» под слои уплотнённых отходов, захораниваемых с 1964 года подложку, которая будет препятствовать попаданию фильтрата в грунтовые воды. Не знаю я также технологий, которые смогут препятствовать возгоранию отходов, которые накапливались десятилетиями с нарушениями технологии.

 

— Как простой человек может определить разрешённая (санкционированная) это свалка или нет? В каких случаях ему есть смысл вам направлять обращение? Как лучше всего и оперативнее это сделать? Сколько вообще у нас в регионе официально зарегистрированных мест, где можно размещать мусор?

 

— Простой человек может попробовать на объект этот зайти и выбросить там что-нибудь. Если получилось — значит свалка незаконна. Если не пустили, и всё огорожено, то, скорее всего, это полигон с лицензией, находящийся в государственном реестре объектов размещения отходов. Иного не дано. Все остальные свалки, места временного хранения и прочие объекты, пусть даже санкционированные тем или иным чиновником, — вне закона, по крайней мере, федерального под номером 89.

Направлять сообщения стоит в случае, если человек видит свалку на территории населённого пункта, если объект размещения отходов горит или сильно дымит, если гражданин видит, что на объект бесконтрольно въезжают автомобили и сбрасывают мусор, если мусоровозы, выезжающие с объекта, не обмывают дезинфекционным раствором. Кроме этого, в любых случаях, в которых гражданин подозревает, что его конституционные права на экологическую безопасность нарушают, можно посоветоваться с общественниками.

 

По данным открытых источников, полигонов, присутствующих в государственном реестре объектов размещения отходов (ГРОРО), у нас в области десять.

 

— Чем, помимо незаконных свалок, занимается «Зелёный фронт»?

 

— Как я уже сказал, мы реализуем ещё и программу «Экология сельского хозяйства». Неоднократно штрафовали предприятия за размещение отходов на землях сельскохозяйственного назначения. С областным управлением Россельхознадзора у нас наладилось продуктивное взаимодействие.

 

Замечаю, что на некоторых предприятиях начали понимать, что навоз — далеко не всегда полезное удобрение, и сваливать его в кучу, как раньше, не стоит. Кроме того, пристально следим за порядком в сфере обращения с ветеринарно-санитарными отходами — трупами животных, а также стараемся в меру сил работать над предотвращением попадания вируса АЧС в Белгородскую область.

 

 

— На недавний «круглый стол», на который вы приглашали общественные организации, представителей власти и журналистов, пришли только общественники с журналистами. Как ты считаешь, почему так произошло? На вашу деятельность не хотят обращать внимания или тут какая-то другая причина?

 

— Мы недавно провели «круглый стол» с представителями общественных организаций, на который действительно никто из представителей профильных ведомств, к сожалению, не пришёл. Там были озвучены факты, которые у нас есть, предложения, решения, которые можно реализовать. Многие присутствующие также поделились ценными знаниями. К примеру, кто-то из журналистов рассказал, что была новость о строящемся в Губкине полигоне ТБО с отсутствием негативного воздействия на окружающую среду. Для присутствующих, например, это стало новостью.

 

Хотят или не хотят — это категория эмоциональная, оценочная. Мы действуем в рамках правового поля и стараемся развивать институты гражданского общества. Не получилось в этот раз — попробуем после выборов или после того, как будет окончательно согласована территориальная схема обращения с отходами без учёта мнения общественников и фактов, ими зафиксированных. Мы уже обратились к губернатору со своими предложениями. Возможно, его решение поспособствует конструктивному диалогу общественников и власти. Надеемся, что к концу года губернатор запустит экологический совет (в начале августа 2016 года экоактивисты направили Евгению Савченко предложение о создании экологического совета — прим. ред.). Если этого не случится, то мы сочувствуем власти.

 Источник

 

 

 

Теги: , , ,

Опубликовано: 31 августа 2016